Уже почти на выходе мой взгляд упал на висевшую в витрине шинель. Вроде, мой размерчик. Сейчас еще тепло, но через месяц будет середина октября, и температура может запросто упасть ниже нуля, тогда в одной гимнастерочке мне придется кисло. И я подкатил к продавщице с перманентом, обесцвеченным перекисью водорода.

— Это же для старших командиров!

— Так я тоже командир, только младший. У меня и документы есть.

— Да что вы мне тут суете?! Я же сказала — не положено.

Да-а, похоже, насчет отбора вежливых кадров я поторопился.

— Но послушайте…

— Нет, это вы меня послушайте…

В самый разгар нашей дискуссии к нам подкатился седой еврейчик лет шестидесяти.

— Анечка, что за шум?

— Вот он скандалит. Шинель продать требует, а шинель-то командирская.

— Здравствуйте, я администратор, — обратился ко мне подошедший, — сейчас все решим. Анечка, сколько она у нас в витрине висит?

— Года два… Вроде.

— Так и продайте ее товарищу красноармейцу, а то она тут еще два года висеть будет.

Минут через десять я вышел на улицу с новой шинелью и хорошим настроением, даже пистолет в кармане доставлял меньше беспокойства. Сунул в рот несколько изюмин и направился к трамвайной остановке, надо еще как-то добраться до площади трех вокзалов.

Глава 2

Эшелон, лязгая буферами, начал гасить и без того невеликую скорость. В темноте проплыл единственный огонек в окне станционного здания. Шипение контрпара, последний грохот, увязший во тьме ночи, и осталось только негромкое чух-чух, чух-чух, доносящееся от головы состава.